Refbank.Ru - рефераты, курсовые работы, дипломы по разным дисциплинам
Рефераты и курсовые
 Банк готовых работ
Дипломные работы
 Банк дипломных работ
Заказ работы
Заказать Форма заказа
Лучшие дипломы
 Механизм управления информационно-аналитическим обеспечением в органах местного самоуправления (на примере Администрации Кировского района г. Саратова)
 Защита прав потребителей при совершении сделок и выполнении обязательств с автотранспортом
Рекомендуем
 
Новые статьи
 Игровой зал Вулкан – бесплатные развлечения без...
 11 класс. Сочинение по тексту В. П....
 Готовое сочинение для ЕГЭ по теме...
 Сочинение для ЕГЭ по русскому языку по тексту А. И....
 Приумножайте капитал вместе с игровыми...
 Владение английским языком на начальном...
 Играть бесплатно онлайн – казино...
 Казино Вулкан официальный клуб...
 Играйте бесплатно на игровых аппаратах...
 Заем денежных средств на карту...
 Бездепозитные бонусы за регистрацию на...
 Как выбрать высшее учебное...
 Казино Вулкан (Vulkan) - это бренд, который является...
 Дипломы для ВУЗа - покупать, или...
 Попробуйте поиграть в разные онлайн слоты в казино...


любое слово все слова вместе  Как искать?Как искать?

Любое слово
- ищутся работы, в названии которых встречается любое слово из запроса (рекомендуется).

Все слова вместе - ищутся работы, в названии которых встречаются все слова вместе из запроса ('строгий' поиск).

Поисковый запрос должен состоять минимум из 4 букв.

В запросе не нужно писать вид работы ("реферат", "курсовая", "диплом" и т.д.).

!!! Для более полного и точного анализа базы рекомендуем производить поиск с использованием символа "*".

К примеру, Вам нужно найти работу на тему:
"Основные принципы финансового менеджмента фирмы".

В этом случае поисковый запрос выглядит так:
основн* принцип* финанс* менеджмент* фирм*
Биология и медицина

реферат

История сексологии



1. Содержание
Стр.
Введение 3
1. Понятие сексологии, рождение науки 4
2. Сексологическая теория первой половины XX века 11
3. От анамнеза к анкете 15
4. Эволюция сексологии и синтез наук 24
Заключение 30
Список литературы 34
Введение
Сегодня даже образованные люди большей частью считают сексологию разделом медицины, молчаливо отождествляя её с сексопатологией. Между тем с самого своего возникновения слово "сексология" обозначало междисциплинарную, даже энциклопедическую, отрасль знания. В 1909 г., рецензируя книгу Фореля "Половой вопрос", известный русский писатель и публицист Василий Розанов выразил удивление, почему ни один немец с характерной для этого народа любовью к теоретизированию и классификации до сих пор не придумал слова "сексуалогия", обозначающего особую науку "о поле" или "о полах".1 На самом деле такой человек по имени Иван Блох уже нашелся. В 1907 г. в книге "Сексуальная жизнь нашего времени в ее отношениях к современной культуре" Блох провозгласил создание новой "науки о поле" (Sexualwissenschaft), подчеркнув, что она должна синтезировать данные всех наук о человеке включая общую биологию, антропологию, этнологию, философию, психологию, медицину и историю литературы и культуры.
В данном реферате в мы охватим наиболее главные точки возникновения и развития сексологии, основные проблемы этой науки на всем протяжении ее существования, синтез сексологии с другими науками и многое другое.
Изучать становление современной сексологии как междисциплинарной области знаний, изучать биологические, социально-культурные, историко-этнографические и психологические закономерности сексуального поведения, особенности мужской и женской сексуальности, ее возрастные и индивидуально-типологические вариации, необходимо как врачам (прежде всего сексопатологам и психиатрам), социологам, работникам брачно-семейных консультаций, так и рядовым гражданам для повышения своей сексуальной культуры и преобразования своей жизни в более интересную и разнообразную.
1. Понятие сексологии, рождение науки
Рождение термина "сексология" и создание отрасли знания-не одно и то же. Люди интересовались проблемой пола всегда. Уже древнейшие мифологические, а позже философские системы содержали какие-то объяснения природы половых различий, сведения об анатомии и физиологии гениталий, технике полового акта, зачатии, беременности и родах. Благодаря обобщенному в них историческому опыту древние китайские трактаты об "искусстве спальни", индийская "Камасутра" или "Наука любви" Овидия и сегодня представляют не только исторический интерес. Однако древняя эротология, т. е. теория и практическое искусство любви, не ставила своей целью исследовать сексуальность. Она скорее обосновывала и конкретизировала то отношение к ней, которое было принято в соответствующем обществе. Необходимая предпосылка научного исследования сексуальности - преодоление религиозно-мистического отношения к ней, принципиальная установка на то, чтобы анализировать половую жизнь не в терминах религии и морали, которые в разных обществах вовсе не одинаковы, а в естественно-историческом ключе, на основе достоверно установленных фактов. Такая задача была впервые поставлена лишь во второй половине XIX века. Почему так поздно? Объективное изучение сексуальности было невозможно без предварительного развития целого комплекса биологических и социальных наук. Кроме того, нужно было преодолеть жесточайшее сопротивление церкви и буржуазного ханжества. Официальная мораль буржуазного общества в XIX веке была насквозь пронизана антисексуальными установками.2 Не только половая жизнь, но и весь телесный "низ" считались грязными и непристойными, о чем порядочным людям не положено думать и тем более говорить вслух. В Англии в начале XIX века даже попросить соседку по столу передать цыплячью ножку считалось неприличным, так как слово "ножка" вызывает сексуальные ассоциации. Приходя к врачу, женщина показывала, где у нее болит, не на собственном теле, а на кукле. В некоторых библиотеках книги, написанные женщинами, хранились отдельно от книг авторов-мужчин.
В XIX веке свирепствует моральная цензура. По соображениям благопристойности запрещаются произведения Ронсара, Лафонтена, Руссо, Вольтера, Прево, Беранже и других авторов. В 1857 г. во Франции состоялось два судебных процесса. Автор "Госпожи Бовари" был оправдан, ибо "оскорбляющие целомудрие места", "хотя и заслуживают всяческого порицания, занимают весьма небольшое место по сравнению с размерами произведения в целом", а сам "Гюстав Флобер заявляет о своем уважении к нравственности и ко всему, что касается религиозной морали".3 Бодлер был осужден и цензурный запрет на 6 стихотворений из "Цветов зла" снят только в 1949 г. То же самое происходило и в других странах. Уже сама постановка проблем пола в этих условиях требовала большого личного мужества.
Первыми людьми, начавшими систематическое изучение половой жизни, были врачи, и начали они, естественно, не с ее нормальных, а с патологических форм. В числе родоначальников сексологии обычно упоминаются профессор психиатрии Венского университета Рихард фон Крафт-Эбинг (1840-1902), швейцарский невропатолог, психиатр и энтомолог Август Форель (1848- 1931), немецкие психиатры Альберт Молль (1862- 1939) и Магнус Хиршфельд (1868-1935), австрийский психиатр, родоначальник психоанализа Зигмунд Фрейд (1856-1939), немецкий дерматолог и венеролог Иван Блох (1872-1922) и английский публицист, издатель и врач Генри Хэвлок Эллис (1859-1939). Это были во всех отношениях разные люди. Монархист, консерватор Молль имел идеологически мало общего с социал-демократом Хиршфельдом или с пацифистом и рационалистом Форелем. Разными были и их теоретические позиции, но всем им нередко приходилось трудно. Крафт-Эбинг, маститый немецкий психиатр, автор первого систематического руководства "Сексуальная психопатия" ("Psychopathia sexualis", 1886), наиболее деликатные места в своей книге написал по-латыни, чтобы сделать их недоступными широкому читателю. Тем не менее, в 1891 г. рецензент ведущего английского медицинского журнала обвинял его в смаковании "грязных деталей", выражая надежду, что сама бумага, на которой напечатана эта ужасная книга, будет использована для столь же низменных нужд. Поднимался даже вопрос о лишении Крафт-Эбинга полученного им звания почетного члена Британской медико-психологической ассоциации. Блох большую часть своих сексологических работ публиковал под псевдонимом. Труды Эллиса английская цензура запрещала как "непристойные", а сам он подвергался судебным преследованиям, причем ни один авторитетный ученый или медик не осмелился в то время публично выступить в защиту его основного труда, ныне признанного классическим. Основанный Магнусом Хиршфельдом Сексологический институт был разгромлен немецкими фашистами. Итальянский врач и антрополог Паоло Мантегацца из-за своей книги "Половые отношения человечества" едва не лишился профессорской кафедры и места в сенате. Подобные факты не раз случались и позже, делая историю сексологии весьма похожей на мартиролог.
Даже вполне "благополучным" исследователям, оставившим заметный след в науке, долгие годы приходилось жить и работать в атмосфере враждебности и подозрительности, особенно в том, что касалось их собственной сексуальности. Повышенный интерес к ней проявляют и их современные биографы. Старая богословская идея о греховности половой жизни превратилась в массовом сознании в прочное убеждение, что у всякого, кого интересует "секс", у самого что-то по этой части не в порядке. Вообще говоря, заинтересованность ученого в том или ином предмете нередко стимулируется какими-то его личными жизненными проблемами. Однако так бывает далеко не всегда, да и сами эти проблемы могут быть разными. Никто не думает, что физиологией питания занимаются обязательно обжоры (а может быть, язвенники?), языкознанием - косноязычные, а криминологией - потенциальные преступники. К тому же сексуальность - предмет обще интересный, а проблема "нормы" здесь особенно сложна. Одному собственная сексуальность кажется "чрезмерной", другому - "недостаточной".
Наличие каких-то личных проблем, если только они осознаны, в принципе не исключает возможности их объективного исследования. Иначе пришлось бы признать, что самые важные вопросы изучать вообще некому. Женщины не могут судить о женской психологии потому, что они пристрастны, а мужчины - потому, что они некомпетентны. Рабочий не может изучать положение рабочего класса из-за субъективной заинтересованности и недостатка образования, а интеллигент - в силу своей "посторонности". Тут образуется порочный круг. Если человек может исследовать только то, к чему он лично причастен, то объективное знание принципиально невозможно: европеец не может понять африканца, здоровый - психически больного. Если личный опыт для познания вреден, то для изучения человеческих проблем придется приглашать марсиан. Однако в том-то и состоит значение науки, что она вырабатывает объективные (хотя и относительные) критерии, позволяющие оценивать степень доказательности различных взглядов и теорий независимо от того, какими личными чувствами и пристрастиями вдохновлялся сформулировавший их ученый. Это в полной мере относится и к сексологии.
Эмансипация сексологических знаний от религиозно-моральных догматов могла начаться только в сфере биологии не только потому, что пол - универсальное биологическое явление, но и потому, что биология была ведущей отраслью естествознания второй половины XIX века, а эволюционная теория Дарвина служила методологическим образцом для других наук. Нетрудно понять и то, почему изучение проблем пола началось не с нормы, а с патологии. "Нормальная" половая жизнь еще казалась ученым сравнительно простой, однозначной, не требующей особых объяснений. Другое дело - "половые извращения", к числу которых в XIX веке относили все морально осуждаемые формы сексуального поведения и вообще всякий секс, не связанный с продолжением рода, которое казалось единственной "естественной" функцией пола.
В развитии теоретической сексологии XIX - начала XX века отчетливо проступают две тенденции:
1) постепенное ослабление жесткого биологического детерминизма в пользу более тонких и сложных психологических теорий и 2) усложнение и обогащение самого понятия нормы на основе включения в нее широкого спектра вариаций.
Критикуя наивность биологических теорий пола XIX века, нужно помнить не только об ограниченности самого принципа биологического редукционизма, стремившегося свести сложные социальные и психические явления к элементарным биологическим законам, но и о том, что биология, к которой апеллировали ученые этого периода, была еще весьма неразвита. Недостаток достоверных эмпирических фактов (даже половые гормоны еще не были открыты) неизбежно восполнялся умозрительными общими построениями, а их отправной точкой большей частью служили нормы обыденного сознания и буржуазной морали.
Эволюционизм XIX века видел в прошлом только подготовку настоящего и невольно идеализировал это настоящее. Это касается даже классиков науки: например, Чарлз Дарвин в книге "Происхождение человека и половой отбор" (1871) провозгласил эволюцию половой морали от "распущенности дикаря" к высоконравственной моногамии викторианской Англии следствием естественного биологического закона. Столь же непреложными представляются Дарвину психологические различия между полами: агрессивного напористого мужчину дополняет пассивная нежная женщина. По меткому выражению американского исследователя Арно Карлена, в XIX веке наука заменила религию в качестве обоснования традиционных нравов.
Если раньше установка на половое воздержание и умеренность подкреплялась религиозно-этическими доводами о греховности и низменности "плотской жизни", то теперь на первый план выходят псевдобиологические аргументы - растрата "половой энергии" истощает жизненные силы организма, которые следовало употребить на что-то полезное. Большинство биологов XIX века, подобно христианским богословам, видели единственный смысл и оправдание половой жизни в продолжении рода. Все формы сексуальности, преследующие иные цели и не связанные с деторождением, в свете этой установки выглядят не только безнравственными, но и "противоестественными" (этот термин пришел в биологию непосредственно из богословия). Разумеется, противопоставление "естественного" и "противоестественного" никогда не имело и не имеет ясных критериев. Что значит "вести себя естественно"? Следовать примеру природы? Предписание слишком неопределенно, так как природа дает разные примеры, да и сам человек существенно изменяет ее, создает "вторую природу". Подражать животным? Тогда история культуры оказывается сплошным регрессом; кроме того, разные виды животных ведут себя по-разному. Руководствоваться "самоочевидным" предназначением органов тела, употребляя их только так и не иначе (глаза - чтобы видеть, желудок - чтобы переваривать пищу и т. д.)? Но многие органы тела полифункциональны, к тому же все они взаимосвязаны. Это в полной мере относится и к половой системе. Апелляция к "естественности" лишь прикрывает незнание предмета и идеологический консерватизм.
Какой бы консервативной ни была биолого-медицинская теория, она обязательно задает вопрос: почему? Для богословия сексуальные аномалии были просто грехом, за который виновные должны отвечать перед богом и людьми. Для науки они представляют проблему - почему возникают такие непонятные явления, как половое влечение к людям собственного пола (гомосексуализм), потребность переодеваться в одежду другого пола (трансвестизм), причинять страдания сексуальному партнеру (садизм) или испытывать их самому (мазохизм), бесполезная растрата драгоценного семени (онанизм) и многие другие столь же странные вещи? Что это - преступление, за которое нужно наказывать, или болезнь, которую нужно лечить? А если лечить, то чем и как? Ответить на эти вопросы было не так-то просто.
Молодая наука психиатрия (название ее появилось лишь в начале XIX века) сначала видела мир черно-белым: человеческая душа либо здорова, либо больна, существует либо норма, либо патология. Однако уже в начале XIX века врачи заметили, что наряду с "безумными" людьми существуют и такие, которые нормальны во всем, кроме одной какой-то частности. В 1835 г. английский врач и этнограф Джеймс Причард ввел понятие "морального помешательства (moral insanity)", "морбидной перверсии" - болезненного извращения некоторых чувств и влечений, но без потери разума. Это понятие как нельзя лучше подходило для описания девиантных (отклоняющихся от нормы) форм сексуального поведения, затрагивающих отдельные компоненты полового влечения (выбор необычного объекта, ситуации или способа удовлетворения).
В XIX веке психиатры детально описывают симптоматику разнообразных "половых извращений" (перверсий). Термин "извращение" подчеркивал органический характер таких нарушений, то, что они не имеют якобы ничего общего с нормальной, здоровой сексуальностью. Особенно много сделал в этом плане Крафт-Эбинг, книга которого "Сексуальная психопатия" содержит огромный клинический материал. Однако в интерпретации данных единообразия никогда не было. Характерна в этом смысле продолжавшаяся несколько лет дискуссия между Крафт-Эбингом и знаменитым французским психологом Альфредом Бине о природе фетишизма. Крафт-Эбинг, стоя на позициях биологического детерминизма, придавал решающее значение конституциональным факторам. Напротив, Бине подчеркивал роль ассоциативных связей: во время случайной эякуляции рядом с подростком оказывается женщина с надушенным сиренью платком, и в результате закрепления этой ассоциации запах сирени отныне вызывает у него половое возбуждение даже в отсутствие женщины. Однако почему случайная психологическая ассоциация у одного человека закрепляется, а у другого - нет? Видимо, считали Крафт-Эбинг и Молль, дело в индивидуальном предрасположении. Какова же природа этого предрасположения - является ли оно врожденным или обусловлено прошлым опытом человека, условиями его воспитания, ранними травмирующими переживаниями и т. п.? Особенно острые споры развертывались по поводу однополой любви, "содомского греха" по библейской терминологии. Сегодня эти споры кажутся спекулятивными, иногда даже странными. Однако в них ставились и уточнялись многие вопросы, не утратившие актуальности и сейчас. Молля наряду с Фрейдом считают одним из родоначальников изучения детской сексуальности; его идея о существовании особой стадии "подростковой интерсексуальности" по сей день импонирует некоторым исследователям. Хиршфельд, подробно описавший трансвестизм, который он считал следствием нарушения нормального соотношения в организме мужских и женских гормонов, также внес большой вклад в изучение гомосексуализма. В 1908 г. он основал первый в мире сексологический журнал, а в 1918 г.- первый Институт сексологии, научный, лечебно-консультационный и просветительный центр, просуществовавший вплоть до прихода к власти в Германии нацистов. Важнейшей заслугой Хиршфельда было то, что он положил начало массовым сексологическим опросам анкетного типа. В 1903 г. он разослал анонимный вопросник, касающийся половой жизни 3 тыс. студентов (было получено 1756 ответов); в 1904 г. подобные письма были направлены 5721 берлинскому рабочему. Несмотря на несовершенство методики Хиршфельда, его данные и сегодня используются в целях сравнения.
Развитие клинической сексологии получило в начале XX века дополнительный стимул со стороны гуманитарных наук, прежде всего этнографии и истории. Уже древнейшие путешественники и географы, описывая быт и нравы чужих народов, уделяли какое-то внимание их половой жизни. Многочисленные факты такого рода содержат и этнографические описания XVIII - начала XIX века, но они были несистематичными, напоминая зачастую сборники анекдотов. Неспособные отрешиться от норм своей собственной пологой морали европейские авторы, говоря словами Ф. Энгельса, часто рассматривали нравы неевропейских народов - первобытные условия "через очки дома терпимости". Когда одного английского миссионера спросили об обычаях и нравах туземцев, он уверенно ответил: "Обычаев никаких, нравы скотские". Возникновение в XIX веке этнографии и антропологии должно было изменить положение вещей. Разумеется, пока европейская культура не научилась критически анализировать свою собственную половую мораль, не могло быть и речи об объективном изучении "чужой" сексуальности. Большинство этнографов и антропологов конца XIX - начала XX века предпочитали не касаться этих "скользких" вопросов, да и публиковать такие материалы было трудно. Тем не менее, делаются первые попытки обобщения историко-этнографичесхих данных, например "Эволюция брака и семьи" французского этнографа Шарля Летурно (1888), "История человеческого брака" финского этнографа и социолога Эдварда Вестермарка (1891) и др. Сведения о сексуальном символизме и поведении приводились также в работах по истории религии и в связи с изучением древних обрядов инициации, тайных обществ и мужских союзов. Классическая филология не могла обойти молчанием проблему античной педерастии и т. д.
Первую попытку соотнести клинические и культурологические данные о человеческой сексуальности предпринял уже Иван Блох, который понимал, что биологический подход к сексуальности необходимо дополнить культурно-историческим. В своих многочисленных книгах и статьях он как раз и пытался реализовать такой синтез.
Хотя с точки зрения современной науки работы Блоха поверхностны и недостоверны, они вводили в широкий оборот неизвестные его современникам факты, заставляя ученых искать им объяснение. Комплексный подход, но с явным креном в сторону биологии характерен и для крупнейшего популяризатора сексологии начала XX века Огюста Фореля, книга которого "Половой вопрос" (1905) имела самое широкое распространение вплоть до середины 20-х годов.
Переориентация сексологической теории с биологии на психологию наиболее отчетливо выражена в работах Хэвлока Эллиса. Семитомный труд Эллиса "Исследования по психологии пола" ("Studies in the Psychology of Sex", 1897-1928) содержит все, что было известно в то время по психологии сексуальности. Главный пафос Эллиса - в гуманистическом стремлении понять многообразие форм человеческой сексуальности, вместо того чтобы безоговорочно осуждать все то, что не отвечает нормам современной культуры или нашим собственным склонностям. Эллис способствовал пониманию пластичности человеческой сексуальности. Больше, чем кто-либо другой, он содействовал преодолению ложных представлений и страхов относительно мастурбации, активно боролся за изменение консервативно-патриархальных установок по отношению к женщинам. На него во многом опирался известный голландский гинеколог Теодор Хендрик Ван де Велде (1873-1937) в своей книге "Идеальный брак" (1926), которая была самой популярной книгой по практической сексологии с середины 20-х до начала 60-х годов (в 1967 г. вышло 77-е издание); в этой книге женщина едва ли не впервые выступает не как простой объект сексуальной активности мужчины, а как его равноправный партнер, интересы которого должны строго соблюдаться.
2. Сексологическая теория первой половины XX века
Самой влиятельной сексологической теорией первой половины XX века был, безусловно, психоанализ Зигмунда Фрейда. Психоанализ как философская и психологическая теория и как метод лечения неврозов, безусловно, значительно шире сексологической проблематики. К сожалению, систематического изложения и критики фрейдовской теории сексуальности в свете современных научных данных на русском языке нет. В отличие от большинства своих предшественников, 3. Фрейд рассматривает сексуальность не как частный, локальный, аспект человеческой жизни, а как ее основу и стержень. Половое влечение, "либидо" составляет, по 3. Фрейду, источник всей психической энергии индивида, а всякое эмоциональное удовлетворение он называет сексуальным. Ядро того, что мы называем любовью,- писал 3. Фрейд,- половая любовь, целью которой является сексуальная близость. Это влечение лежит и в основе таких "несексуальных" чувств, как любовь к самому себе, родительская и сыновняя любовь, дружба, любовь к человечеству в целом и даже привязанность к конкретным предметам и абстрактным идеям. Все они, по 3. Фрейду, "суть проявления одних и тех же инстинктивных импульсов. В отношениях между полами они пробивают себе путь к сексуальному союзу, а в других случаях отвлекаются от этой цели или не могут достичь ее. Тем не менее, первоначальную либидинозную природу этих чувств всегда можно распознать по жажде близости и самопожертвования". Такая расширительная трактовка либидо навлекла на Фрейда небезосновательные обвинения в пансексуализме. Однако это не был вульгарный, механический редукционизм. Тезис, что "сексуальные импульсы" включают все эмоциональные и дружественные влечения, к которым в просторечии применяется слово "любовь", неразрывно связан у 3. Фрейда с тем особым значением, которое он вкладывает в понятие "сексуальность": "В первую очередь сексуальность отделяется от своей слишком тесной связи с гениталиями и рассматривается как более общая телесная функция, имеющая своей целью удовольствие и только опосредованно служащая целям воспроизводства".
Предложенный 3. Фрейдом подход к сексуальности, снимая жесткий биологический детерминизм, концентрировал внимание на особенностях индивидуального развития. 3. Фрейд анализирует тончайшие нюансы психосексуальной мотивации, соотношение "чувственного" и "нежного" влечения, эротических и неэротических привязанностей. Не ограничиваясь изучением психики отдельно взятого человека, он стремится выявить связь индивидуального сексуального поведения с культурными нормами, вскрыть филогенетические корни сексуального символизма, истоки и сущность важнейших сексуальных табу и запретов, например запрещения инцеста (кровосмешения) или охраны девственности. 3. Фрейд подчеркивает, что некоторые типичные формы сексопатологам, например психическая импотенция, имеют в действительности социальные причины. Свою сексологическую теорию он иллюстрирует не только данными клиники, но и материалами истории, этнографии, изучения биографий и творчества великих людей (Микеланджело, Леонардо да Винчи, Гете и др.).
Влияние 3. Фрейда на развитие сексологии во всех ее аспектах было исключительно велико. Прежде всего Фрейд, как никто другой, подчеркнул роль и значение сексуальности в человеческой жизни. Если викторианская эпоха считала секс скорее удовольствием, развлечением, без которого можно и обойтись, то теперь осознается его необходимость не только с точки зрения продолжения рода, но и для нормального функционирования личности. Весьма ценными были указание на органическую связь сексуальных и несексуальных переживаний и возможность перехода одного в другое. Это значит, что сексуальность не может быть понята вне целостной личности, а личность - без учета ее сексуальных переживаний. Взаимодействие природного и социального в развитии сексуальности понимается теперь не механически, а на основе преломления того и другого в индивидуальной биографии, побуждая психотерапевта искать истоки психосексуальных аномалий и трудностей в прошлом опыте личности. Весьма плодотворной оказалась мысль 3. Фрейда о значении ранних детских переживаний и, в частности, отношений с родителями как эмоционального фона и даже непосредственной причины формирования определенного типа сексуального поведения. Анализ неосознаваемых переживаний - сексуальных символов, защитных механизмов, эротических фантазий и сновидений - был не только важен в клиническом отношении, но и стимулировал сравнительно-историческое изучение этих явлений на материалах истории религии и культуры. Половые извращения, казавшиеся преступлением или следствием физической дегенерации, предстали теперь как гипертрофия или фиксация отдельных сторон и компонентов нормального психосексуального развития, элементы которых каждый может при желании обнаружить в своей собственной психике.
Концепция 3. Фрейда вызвала сначала скандал, ее называли клеветой на человечество. Когда в 1910 г. на международном конгрессе психиатров в Гамбурге кто-то предложил обсудить теорию 3. Фрейда, председатель заявил: "Это предмет не для научного конгресса, а для полиции". Постепенно картина менялась. Фрейдизм, хотя и с существенными модификациями, нашел поддержку у многих влиятельных представителей научной и, особенно у художественной интеллигенции. Психоанализ оказался методом лечения или, во всяком случае, объяснения и облегчения некоторых психосексуальных расстройств. Даже враждебные Фрейду клиницисты стали находить у него множество ценных частных наблюдений. С середины 20-х годов фрейдизм стал практически господствующей ориентацией в западноевропейской и американской сексологии.
Однако влияние Фрейда на развитие сексологии было противоречиво. Оценивая его труды в свете современных научных данных, поражаешься тому, как точно он сумел почувствовать и локализовать основные проблемы сексологии, и вместе с тем тому, как ошибочны оказались многие предложенные им содержательные решения. Не вдаваясь в детали и спорные вопросы, можно указать основные линии, в которых современная теоретическая сексология особенно резко расходится с 3. Фрейдом.
Прежде всего резкой критике подвергается его пансексуализм. Как справедливо указывал известный американский психиатр Роберт Столлер, понятие "половой" у 3. Фрейда весьма многозначно. Оно обозначает и биологические свойства, дифференцирующие организмы на мужские и женские, и либидо как инстинкт продолжения жизни, и чувственные переживания, связанные с получением удовольствия, и репродуктивное поведение, направленное на продолжение рода, и интенсивные эротические ощущения в разных частях тела, сопровождаемые фантазиями. Своей расширительной трактовкой либидо 3. Фрейд стремился подчеркнуть единство эмоционального мира личности. Если понимать либидо в широком смысле как источник всей эмоциональной жизни индивида, то утверждение о либидинозном характере всех человеческих привязанностей - простая тавтология. Если вкладывать в это слово более узкий смысл, связывающий либидо с чувственно-эротическими, генитальными переживаниями, то свести к нему все богатство человеческих отношений явно не удастся. 3. Фрейд был прав, доказывая, что либидо часто выступает в превращенных, неэротических по своему явному содержанию и мотивам, формах. Однако, как мы увидим дальше, существует и обратный процесс, когда явно сексуальное по внешним признакам поведение, например демонстрация гениталий или половой акт, в действительности выполняет несексуальные функции, психологические или социальные.
Второй главный недостаток теории 3. Фрейда - психогидравлическая модель сексуальности. Хотя 3. Фрейд признает влияние на личность культуры и, воспитания, в центре его построений остаются внутриличностные процессы. Индивид обладает, по Фрейду, определенным фиксированным количеством психической энергии, которую общество помогает ему так или иначе "канализировать" и реализовать. Поскольку количество этой энергии ограничено, индивид должен выбирать между сексуальной активностью и какими-то другими видами деятельности, в которых заинтересовано общество. Отсюда следует неустранимый конфликт между сексом и культурой. Подавление сексуальности порождает неврозы, а ее свобода - упадок культуры. Репрессивная половая мораль, по 3. Фрейду, это цена, которую человечество платит за развитие цивилизации. В свете современных данных эта антитеза представляется ложной. Во-первых, люди обладают разными энергетическими ресурсами, и при нормальном физиологическом режиме половая активность не только не мешает другим видам деятельности, но даже повышает ее общий тонус. Во-вторых, культура не просто указывает каналы, по которым должна изливаться сексуальная энергия, но и формирует конкретный сценарий сексуального поведения индивида, характерные для него психосексуальные установки и ориентации. Речь идет, таким образом, не об универсальном конфликте биологической "сексуальности" и "культуры", а о конкретных противоречиях между относительно стабильными нормами морали и более изменчивым и вариабельным индивидуальным поведением.
Викторианская ограниченность лежит и в основе фрейдовской концепции женской сексуальности. Истинный сын своего времени и класса, 3. Фрейд не сомневался в том, что все эмпирически наблюдаемые половые различия, включая мужскую гегемонию,- следствие универсального биологического закона. Современная наука считает спор о том, какой пол является высшим, таким же бессмысленным, как спор о высших и низших расах. Не выдержали эмпирической проверки и многие частные сексологические положения 3. Фрейда, касающиеся женщин: об универсальной "зависти к половому члену", пониженной сексуальности женщин и т. д.
Коренным образом пересмотрена ныне и фрейдовская теория детской сексуальности. Разграничение биологических и психологических аспектов бисексуальности выявило несколько качественно различных критических периодов половой дифференцировки, не совпадающих с теми, которые постулировал Фрейд. Содержание выделенных им фаз сегодня также трактуется иначе. Идея универсальности эдипова комплекса была уже в 20-х годах поставлена под сомнение Б. Малиновским, а затем и вовсе отброшена этнографами. Не выдержала эмпирической проверки и фрейдовская теория идентификации. Не отрицая значения для мальчика идентификации с каким-то мужским образом, психологи указывают, что таким мужчиной совсем не обязательно бывает отец. Вообще зависимость психосексуальной идентификации ребенка от его взаимоотношении с родителями гораздо сложнее и многозначнее, чем предполагает модель эдипова комплекса. Опровергнуто мнение 3. Фрейда о том, что психологические различия между мальчиками и девочками появляются лишь в 5-б лет, не подтверждается существование "латентного периода" и т. д.
Осознание этих и многих других слабостей теории 3. Фрейда привело к тому, что психоанализ постепенно, начиная с 60-х годов, утратил ведущее место в зарубежной сексологии (в СССР он таковое никогда не занимал). С одной стороны, его критикуют представители биологических наук. С другой стороны" современная сексология придает значительно большее значение социально-культурным факторам психосексуального развития. Это характерно даже для ученых, которые сами были воспитаны на психоанализе (Эрик Эриксон, Гарри Салливен, Роберт Столлер, Леон Солцмен и др.). Отдавая должное 3. Фрейду, они далеко отходят от его общих установок. Характерно, что наиболее серьезные авторитетные общие курсы и теоретические труды по сексологии, вышедшие в последние годы на Западе, написаны с нефрейдистских или даже антифрейдистских позиций, хотя никто не отрицает большого вклада в науку и интуиции 3. Фрейда.
3. От анамнеза к анкете
Какие бы споры ни развертывались между 3. Фрейдом, Моллем, Хиршфельдом, Блохом и Эллисом, для всех них сексология была преимущественно сексопатологией. "Нормальное" сексуальное поведение еще не было осознано как проблематичное и требующее объяснения. К его изучению подходили постепенно, главным образом (если исключить этнографические данные) через исследование аномалий и вариаций, встречавшихся в клинической практике и в быту. Однако психиатрическая клиника при всем ее огромном значении не может быть главным и единственным источником теоретической сексологии. Ее богатая и сложная феноменология, где один случай разительно отличается от другого, с трудом поддается обобщению; психиатрические классификации и типологии, основанные зачастую на внешних симптомах, сами нуждаются в теоретическом обосновании, исходящем из определенных биологических или психологических закономерностей.
Чтобы разорвать порочный круг, когда норма объясняется через патологию, а патология определяется по отношению к подразумеваемой норме, о которой ничего достоверного не известно, сексология должна была выйти за пределы клиники и обратиться к изучению поведения физиологии и мотивации нормальных, обыкновенных людей в естественных условиях их жизни.
Однако кого и что считать нормальным? Понятие нормы в биологии и медицине многозначно.4 Во-первых, норма понимается как норматив, т. е. нечто должное, эталон, на который нужно равняться, оценивая по нему индивидуальное поведение, таковы, например, спортивные нормы или нормы питания. Такие нормы-нормативы всегда условны и имеют значение только в определенной системе отсчета. Во-вторых, норма понимается как статистически среднее, наиболее часто встречающееся, массовое в явлениях; в современной науке нормальное в статистическом смысле включает не только среднестатистическую величину, но и серию отклонений от нее в известном диапазоне. В-третьих, норма понимается как функциональный оптимум, подразумевающий протекание всех процессов в системе с наиболее возможной слаженностью, надежностью, экономичностью и эффективностью. Функциональная норма всегда индивидуальна и ее нарушение определяется не величиной отклонения от статистического среднего, а функциональными последствиями.
Кроме этих формально-методологических, измерений, понятие нормы имеет ряд содержательных параметров. Разговор о норме всегда подразумевает вопрос: "Норма чего?". Нормы морали, физиологии и психологии могут совпадать или не совпадать друг с другом, но это разные нормы, имеющие разные системы отсчета. Интенсивность половой жизни измеряется иначе, чем степень получаемого от нее удовлетворения, и т. д. К сожалению, как раз в рассуждениях о "нормальной" или "ненормальной" сексуальности эти понятия часто не уточняются; моральные нормы смешиваются с психическими или физиологическими, среднестатистические - с функциональными, количественные показатели - с качественными и т. п.
Клиническая сексология начала XX века знала в сущности только понимание нормы как норматива, причем биологические показатели сплошь и рядом подгонялись под требования официальной морали. Каковы среднестатистические нормы сексуального поведения и как ведут себя люди за пределами клиники, ученые понятия не имели. Чтобы получить такую информацию, нужны массовые опросы населения. Такие исследования начались уже в начале XX века по инициативе Хиршфельда. Еще раньше, в 1901 г., такой опрос 595 университетских студентов был проведен А. фон Рёмером в Амстердаме. В России первое исследование этого типа (2150 студентов-мужчин Московского университета) было проведено в 1903-1904 гг. М. А. Членовым (результаты опубликованы в 1907 г.). После первой мировой войны подобные опросы проводились уже во многих странах.
Особенно много их было в 20-х годах в СССР. Достаточно вспомнить работы И. Г. Гельмана, обследовавшего 1214 студентов и 338 студенток, С. Я. Голосовкера, опросившего более 2000 молодых мужчин и 550 женщин, М. С. Бараша, обследовавшего 1450 мужчин-рабочих, С. Е. Бурштына, опросившего свыше 4600 военнослужащих и студентов, В. Васильева, изучавшего 250 женщин-киргизок в сельской местности, Д. И. Ласса, опросившего более 2300 студентов, Н. С. Храпковской и Д. Ю. Кончилович, обследовавших более 3350 рабочих Саратова. Как замечает Г. С. Васильченко,5 по своей массовости и методической тщательности эти работы существенно опережали современные им зарубежные исследования. Некоторые из них переводились или подробно реферировались на Западе.
В конце XIX - начале XX века возникают специализированные сексологические журналы и научные общества. Первыми периодическими изданиями по сексопатологии были "Archivio delle psicopade sessuali" под редакцией Паскуале Пента (с 1896 г.) и "Jahrbuch fur sexuelle Zwischenstufen" под редакцией Хиршфельда (1899-1923). В 1908 г. Хиршфельд основал первый научный журнал по общей сексологии "Zeitschrift fur Sexualwissenschaft", однако год спустя он слился с более популярным журналом "Sexual-Probleme", который издавал Макс Маркузе. В 1914 г. Блох совместно с Альбертом Эйленбургом возобновил "Zeitschrift fur Sexual-wissenschaft" в качестве официального органа "Медицинского общества по сексологии и евгенике", основанного в 1913 г., журнал просуществовал до 1932 г. В том же 1913 г. возникло также "Международное общество сексологических исследований" во главе с Моллем. Ценные исследования по этнографии и истории пола и сексуальности печатались в журнале "Anthropophyteia" под редакцией известного венского этнографа Фридриха Краусса при участии Франца Боаса и других выдающихся ученых того времени.
Какими бы специальными ни казались многие проблемы сексологии, ее развитие было всегда тесно связано с общими тенденциями общественного мнения и социальными движениями. В 1921 г. Хиршфельд организовал в Берлине первый Международный конгресс сексуальных реформ. В 1928 г. на съезде в Копенгагене была основана Всемирная лига сексуальных реформ, первыми президентами которой последовательно были Эллис, Форель и Хиршфельд. Движение это было весьма неоднородным по своему составу и программным установкам. Его участники выдвигали ряд прогрессивных требований: политическое, экономическое и сексуальное равенство мужчин и женщин; освобождение брака и развода из-под власти церкви; развитие полового просвещения, изменение законов, направленных против контрацепции и абортов; охрана прав незамужних матерей и "незаконных" детей и т. д. Вместе с тем многие авторы ставили "сексуальные реформы" впереди социальных и апеллировали к ненаучным положениям евгеники. В эти годы получают широкое распространение различные спекулятивные теории пола, например "фрейдо-марксизм" Вильгельма Райха (1897-1957). Отождествляя всякое творчество с оргазмом, а всякое социальное регулирование сексуального поведения с репрессивной буржуазной моралью, Райх считал революцию в половой морали предпосылкой любых глубинных социально-экономических преобразований. К середине 30-х годов движение за "сексуальные реформы", отодвинутое более важными и драматическими социальными процессами (мировой экономический кризис, установление фашистской диктатуры в ряде стран, приближение новой мировой войны), быстро пошло на убыль.
Однако научное исследование проблем пола не прекратилось. Наоборот, в конце 30-х годов американский ученый Альфред Кинзи (1894-1956) начал исследование, которое радикально изменило наши представления о человеческой сексуальности. История этой работы такова. В 1938 г. студентки Индианского университета попросили администрацию организовать лекционный курс для старшекурсников, готовящихся к вступлению в брак. Курс этот, включавший биологические, социально-экономические, юридические и психологические аспекты брачно-семейных отношений, был поручен семи профессорам во главе с Кинзи. Известный зоолог и автор популярного учебника биологии, Кинзи давно уже был озабочен тем, как мало известно науке о сексуальном поведении человека и как различны его нормы в разных обществах. Желая восполнить этот пробел, Кинзи вел доверительные беседы на эти темы со своими студентами, обобщая их мнения и опыт. Постепенно круг опрашиваемых расширялся, а методика опроса совершенствовалась, отлившись в форму стандартизованного интервью, охватывающего полную историю сексуальной жизни респондента (опрашиваемого).
Материальная поддержка со стороны Междисциплинарного комитета по исследованию сексуальных проблем, созданного в США в 1921 г., и фонда Рокфеллера позволила Кинзи в 1941-1946 гг. взять несколько помощников и расширить свою работу. Это было нелегкое дело. Как вспоминал позднее один из его сотрудников, Кинзи нужны были люди с благополучной семейной жизнью и в то же время готовые проводить много времени в разъездах по стране; люди с университетскими дипломами и докторскими степенями, вместе с тем умеющие разговаривать с представителями низших слоев общества; стопроцентные американцы, но начисто лишенные сексуальных предрассудков. Последнее было труднее всего.
Одному квалифицированному психологу, который хотел с ним работать, Кинзи сказал: "Я не могу вас взять, так как вы не интересуетесь этой темой.- Почему же, очень интересуюсь,- возразил психолог.- Но взгляните на свои установки,- продолжал Кинзи.- Вы не сомневаетесь в том, что гомосексуализм - это извращение, мастурбация - признак незрелости, внебрачные связи подрывают семью и т. д. У вас на все имеются готовые ответы, вы все знаете заранее. Зачем же тогда заниматься столь трудоемкими исследованиями?"6
Кинзи прекрасно понимал значение биологических и психологических детерминант сексуальности, но главной, ключевой, своей задачей он считал объективное изучение сексуального поведения. Люди могут сами не знать своих мотивов или ошибаться в их объяснении. Однако при надлежащем подходе человек может откровенно рассказать о поступках, фактах своей сексуальной биографии, вплоть до самых интимных. Кинзи мечтал собрать 100 тыс. сексуальных историй. Он успел провести около 19 тыс. интервью, каждое из которых содержало от 350 до 520 пунктов информации. Это была поистине титаническая работа, по сей день не имеющая равных. Ее итоги, изложенные в двухтомном труде "Сексуальное поведение мужчины" (1948) и "Сексуальное поведение женщины" (1953), явились подлинной революцией в сексологии. В работах Кинзи сексология впервые получила количественный фундамент, обнажив широчайший диапазон индивидуальных и социальных вариаций сексуального поведения. Кроме того, статистическая форма позволила обсуждать ранее запретные сюжеты.
Научный подвиг Кинзи (Г. С. Васильченко справедливо называет его деятельность образцом беззаветного служения науке) был дорого оплачен. С самого начала его работа встречала сильнейшее противодействие реакционеров и невежд. Услышав, чем занимается Кинзи, многие коллеги перестали с ним здороваться. Уже в 1940 г. под давлением консервативной общественности ректор университета предложил Кинзи отказаться либо от своего исследования, либо от лекционного курса по подготовке к браку. Кинзи предпочел отказаться от лекций. Публикация отчетов Кинзи принесла ему всемирную славу7, но одновременно вызвала публичный скандал. Ханжи негодовали, невежды зубоскалили. Американская таможня в 1950 г. начала конфисковывать адресованные институту Кинзи эротические материалы. В 1954 г. на него обрушились маккартисты. По их требованию фонд Рокфеллера прекратил дальнейшее финансирование исследований, а публикации института были изъяты из военных библиотек (военное ведомство, как и цензура, всегда стоит на страже "высокой морали"). Комитет по расследованию антиамериканской деятельности, даже не выслушав Кинзи и поддерживавших его ученых, постановил, что "исследования института ненаучны, их выводы оскорбляют население и продолжение его деятельности привело бы к ослаблению американской морали и способствовало бы коммунистическому перевороту". Кинзи болезненно переживал эти нападки, но не прекращал работы. В 1956 г. он умер от сердечного приступа.
Однако остановить развитие науки было невозможно. Работы Кинзи положили начало массовым социологическим исследованиям сексуального поведения. В чем состояла их главная ценность? Прежде всего "Отчеты" Кинзи обогатили науку колоссальным количеством новой информации о сексуальном поведении и его формах. Даже сегодня, несколько десятилетий спустя, ни одно серьезное сексологическое исследование не обходится без сравнения полученных результатов с выводами и цифрами Кинзи. Кроме того, они доказали возможность и необходимость количественного анализа этого сложного материала. Наконец, хотя Кинзи формулировал свою общую задачу в нарочито объективистских, почти биологических, терминах, он тщательно учитывает и взвешивает значение множества социальных переменных - уровень образования, семейное, имущественное и социальное положение, региональные особенности, религиозную принадлежность и даже степень религиозной активности. В этом отношении работа Кинзи представляется социологически более зрелой, чем многие позднейшие исследования, особенно медицинские, авторы которых, анализируя количественные данные об уровне и типах сексуального поведения людей в свете тех или иных биологических переменных, далеко не всегда принимают в расчет социальное положение, уровень образования и тип культуры, на который ориентируются обследованные ими лица.
Нужно сказать, что в ходе работы развивались и собственные взгляды Кинзи. Если первый том, посвященный мужчинам, открывается довольно наивной декларацией методологического объективизма, то второй содержит четко выраженную теоретическую и социально-нравственную позицию, заостренную как против религиозного ханжества, так и против биологического редукционизма. Статистика сексуального поведения завершается детальным сравнительным анализом аномалий и физиологии мужских и женских сексуальных реакций и оргазма, а также их психологических, нервных и гормональных факторов. Этот анализ не только подготовил, но во многом даже предвосхитил будущие открытия Мастерса и Джонсон.
Разумеется, труд Кинзи и его сотрудников имел и свои слабости, своевременно отмеченные критиками. Важнейшим недостатком методики Кинзи было то, что он работал с добровольцами, людьми, которые сами хотели с ним беседовать. Такая выборка не может быть репрезентативной ни в социологическом, ни в психологическом плане. Среди людей, готовых подробно обсуждать свои сексуальные проблемы, как правило, много сексуально озабоченных, а также людей с повышенной (по сравнению со средней) сексуальной активностью. В связи с этим, когда другие исследователи находят у своих респондентов меньше проявлений девиантного поведения (например, гомосексуальных контактов или генитальных игр в детстве), возникает вопрос, объясняется ли это тем, что Кинзи опрашивал своих респондентов более детально, фиксируя моменты, ускользающие от поверхностного взгляда, или тем, что в выборке Кинзи шире представлены люди, склонные к девиантному поведению.
В 1979 г. Институт им. А. Кинзи опубликовал новые таблицы результатов интервью 1938-1963 гг., пересчитанные с помощью компьютеров по наиболее репрезентативной части выборки. Материал распределяется теперь по 4 разделам: 1) основная выборка, очищенная от индивидов, происходящих из кругов с сильно выраженной сексуальной спецификой (члены гомосексуальных организаций, проститутки, правонарушители, психически больные и т. д.), состоит из нескольких групп: 4694 белых мужчин с образованием в объеме колледжа; 766 белых мужчин с образованием ниже колледжа; 4358 белых женщин с образованием в объеме колледжа; 1028 белых женщин с образованием ниже колледжа; 177 черных мужчин с образованием в объеме колледжа и 223 черные женщины, окончившие колледж; 2) делинквентная выборка: 2446 белых мужчин, осужденных за половые преступления; 1024 таких же белых женщин и несколько меньшие группы черных и латино-американо-индейских делинквентов; 3) гомосексуальная выборка, состоящая из индивидов с большим гомосексуальным опытом (более 50 сексуальных контактов или более 20 партнеров своего пола), в том числе 946 белых мужчин-неделинквентов, 782 белых мужчин-делинквентов, 260 белых женщин-неделинквенток, 84 белых женщин-делинквенток и группы небелых мужчин и женщин, разбитые по тому же признаку; 4) специальные группы, исключенные по каким-либо причинам из общей выборки; важнейшая из них - 536 детей допубертатного возраста, которых интервьюировали по особой программе.
Серьезная критика высказывалась и по поводу некоторых применявшихся Кинзи статистических процедур. Особо отмечались издержки натуралистической ориентации Кинзи. Желая добиться максимальной точности анализа, Кинзи старался строго разграничивать осознанные психосексуальные установки людей (что они думают о тех или иных формах сексуальности) и их реальное поведение. Однако разграничение мысли и поступка имеет свои пределы. Кроме того, перевод общих, особенно житейских, понятий в операциональные (т. е. допускающие количественное измерение) термины часто сопряжен с издержками. Например, считая термин "оргазм" слишком неопределенным, Кинзи заменил его понятием outlet (выход, сток, разрядка сексуального напряжения), под которым мужчины обычно подразумевают эякуляцию. Однако оргазм и эякуляция - не синонимы, одно возможно помимо другого. Да и можно ли вообще свести эмоциональное переживание к отдельному поведенческому акту, тем более физиологическому, или выразить одно через другое? Есть вещи, которых массовый опрос не улавливает, а в лучшем случае служит их косвенным индикатором.
Работы Кинзи стимулировали дальнейшие социологические и социально-психологические исследования сексуального поведения. Институт сексологических исследований им. А. Кинзи, который возглавил после его смерти антрополог Пол Гебхард, сначала продолжал эмпирически-таксономические (классификационные) работы своего основателя. Затем акценты сместились: от простого статистического обобщения индивидуальных интервью сотрудники института перешли к социологическому изучению отдельных сегментов общества и специфических субкультур, в рамках которых формируется и реализуется тот или иной тип сексуального поведения. Социологический анализ нередко сочетается теперь с психологическим. Например, книга Алана Белла "Личность педофила" основана в основном на анализе сновидений, а работа Белла и Вайнберга о гомосексуальности - на 1500 глубинных интервью. В публикациях института появились труды по истории сексуальности, эротического искусства, а также сравнительно-этнографические исследования. Короче говоря, статистический аппарат теперь подчинен решению более сложных, комплексных задач. Но Институт им. А. Кинзи - только часть наследия ученого. Гораздо важнее то, что по примеру Кинзи во второй половине XX века массовые опросы о сексуальном поведении стали более или менее регулярно проводиться почти во всех индустриально развитых странах, давая ценнейшую информацию клиницистам, социологам, психологам и педагогам. Это могут быть общенациональные опросы, охватывающие разные категории населения, но, как правило, не моложе 20 лет и претендующие на какую-то репрезентативность. Таких исследований в связи с их высокой стоимостью и трудоемкостью очень мало. Как бы тщательно ни проводились такие опросы, они никогда не могут охватить все категории населения и содержат слишком много усреднений. Они дополняются множеством специализированных исследований, имеющих дело с более узкими, зато более однородными группами, отобранными по половому (мужчины или женщины), возрастному (например, только молодежь) или социопрофессиональному (школьники, студенты, рабочие) принципу. Хотя они кажутся частными, такие исследования порой более надежны и информативны. Проводятся такие исследования и в большинстве европейских социалистических стран. Из советских исследований следует выделить работы С. И. Голода, который, начиная с 1964 г., опрашивал разные категории молодежи.
Чем отличаются современные сексологические опросы от "Отчетов" Кинзи?
1. Их выборки, как правило, меньше, чем у Кинзи, зато они состоят не из добровольцев. Это случайные выборки на основе определенных научных принципов. 2. В отличие от применявшегося Кинзи интервьюирования сегодня чаще пользуются анкетами (вопросниками), поскольку они менее трудоемки и дают, как показала специальная проверка, столь же надежные результаты. Иногда оба метода сочетают: часть большой выборки, заполнившей анкету, подвергают затем более детальному, глубинному интервьюированию. 3. Исследователи стремятся зафиксировать не только открытое поведение (поступки), но и установки опрашиваемых, их отношение к тем или иным формам сексуальности, мотивы, степень удовлетворенности и т. п., но эти явления всегда разграничиваются и могут изучаться независимо друг от друга. 4. Более тщательному анализу подвергаются социально-культурные аспекты сексуальности: в связи с этим особое значение придается однородности выборки, способам ее расчленения и т. д. Крупные опросы проводятся только при участии профессиональных социологов, часто совместно с институтами по изучению общественного мнения. 5. Особое значение придается изучению когортных (межпоколенных) различий, которые позволяют проследить динамику сексуального поведения во времени, зафиксировать черты, типичные для разных поколений. Таким образом были пересчитаны и данные самого Кинзи, касающиеся мужчин, родившихся до 1900, в 1900-1909, 1910-1919, 1920-1929 гг. и после 1930 г.
Проведение таких исследований сопряжено с большими методологическими трудностями. Прежде всего вопрос о репрезентативности выборки. Любая выборка может быть репрезентативной лишь в каких-то определенных, но не во всех отношениях. Если выборка сделана по социально-образовательному признаку, это не значит, что она будет репрезентативной и для возрастной структуры населения или для разных типов семьи. Кроме того, в силу деликатности сексологических вопросов далеко не все соглашаются отвечать на них. Например, в американском исследовании Мортона Хакта первоначальная выборка была социологически корректной, но ответить на заданные вопросы согласились только 20% отобранных людей, поэтому выводы такого исследования уже не могут считаться статистически достоверными и репрезентативными, их приходится принимать лишь условно.
Крайне сложна формулировка вопросов. Далеко не одно и то же спросить человека, в каком возрасте он "начал половую жизнь", "имел первую интимную близость" или "первый половой акт". Респонденты могут вкладывать в эти слова совершенно разный смысл, причем не тот, который вкладывает в них исследователь. Научные термины большинству людей непонятны, а бытовые обозначения неодинаковы в разных культурных средах и часто кажутся грубыми. Широкие понятия, например "начало половой жизни", слишком неопределенны: один будет думать, что речь идет о первом половом акте, а другой - о появлении эротических интересов или начале мастурбации. Так же расплывчаты понятия "частичный" или "полный сексуальный контакт". Кинзи и его сотрудники в рамках глубинного интервью могли многократно уточнять смысл вопросов и ответов. Формальная анкета всегда оставляет место для недоговоренностей, что затрудняет сопоставление данных разных исследователей. Существенно и то, спрашивают человека о его сегодняшнем или недавнем сексуальном опыте или же предлагают вспомнить, что было несколько лет назад. Это особенно важно для изучения возрастной динамики сексуальности. Напрямик спрашивать 11-12-летних подростков об их сексуальном опыте (например, о мастурбации) не позволяет педагогический такт, да они и не осознают многих своих переживаний. Ретроспективные же самоотчеты, как доказали психологи, крайне недостоверны. Во-первых, человека подводит память, он легко может отнести событие, произошедшее в 15 лет, к 12 годам или наоборот. Во-вторых, индивид невольно "выпрямляет" свой жизненный путь, подстраивая прошлое к своему нынешнему "образу Я". Взрослый гомосексуалист вспомнит свои детские гомоэротические игры и интересы, потому что видит в них истоки своей психосексуальной биографии. Напротив, гетеросексуальный индивид обычно забывает подобные факты (если они были), поскольку они несущественны для него и даже противоречат его сексуальному самосознанию. В-третьих, в ответах сказывается уровень сексуальной "просвещенности" респондента, который часто сообщает интервьюеру не то, что на самом деле было, а то, что должно было быть, исходя из положений науки, как он их себе представляет.
В связи с этим даже в тех странах, где проводится много опросных исследований, научной информации не хватает.
4. Эволюция сексологии и синтез наук
Как и всякая другая наука, сексология начинала со спекулятивных общих теорий. Затем частные подходы и методы дифференцировались, разделяясь между соответствующими отраслями науки. Сначала возникла сексологическая клиника, затем психология сексуальности (хотя бы в рамках психоанализа), а после Кинзи - массовые статистические исследования, тесно связанные с социологией. Главной задачей сексологии 40-60-х годов XX века были преодоление дилетанизма, накопление достоверных, тщательно проверенных научных фактов. Это было возможно только в рамках строгой научной специализации, когда каждая наука оперирует своими собственными методами, не особенно заботясь о том, что делают соседи, которые могли бы еще и не выйти на близкие "сюжеты". Специализированный, монодисциплинарный подход дал блестящие научные результаты. Генетика выработала строгие и вместе с тем сравнительно простые методы определения хромосомного пола; открытие ряда генетических половых аномалий, начиная с синдрома Тернера (Шерешевского - Тернера) (1938) и синдрома Клайнфелтера (1942) и кончая аномалиями, открытыми в конце 60-х - начале 70-х годов, позволило начать систематическое изучение самых глубоких детерминант половой принадлежности и их влияния на половые различия и сексуальное поведение людей и животных. Эндокринология научилась определять уровень половых гормонов и детально проследила их влияние на половую дифференцировку организма, особенно в зародышевой фазе развития; широким фронтом изучается влияние гормонов на психику и поведение, в том числе сексуальное поведение животных и человека. Нейрофизиология сделала сенсационные открытия относительно половой дифференцировки мозга и локализации центров, управляющих сексуальными реакциями. Эмбриология выявила стадии и закономерности половой дифференцировки в утробном периоде развития, а эволюционная биология - филогенетические закономерности репродуктивного поведения и сексуальности и специфику их проявления у разных видов. Американский гинеколог Уильям Мастерс с психологом Вирджинией Джонсон осуществили первое лабораторное исследование полового акта и т. д. Современная сексология немыслима без участия таких дисциплин, как цитогенетика, молекулярная биология, нейрохимия, психоэндокринология, иммунология, психофизиология, дифференциальная, возрастная и социальная психология. Не менее важны для нее и общественные науки.
Человеческую сексуальность нельзя понять вне общества и культуры. Столь же верно и обратное: невозможно понять образ жизни общества, не зная особенностей сексуального поведения составляющих его индивидов и того, как это поведение и сами половые различия осмысливаются и символизируются в культуре.
Область исследований, которую можно условно назвать социально-культурной сексологией, возникла в конце XIX века и сначала была делом энтузиастов-дилетантов. Обращение к этой тематике профессиональных этнографов отчасти было связано с влиянием Фрейда и "психологической антропологии" (иначе - теории "культуры и личности"), поскольку многие положения психоанализа подкреплялись ссылками на этнографические данные (правда, часто бездоказательными). Этнографы должны были проверить эти теории на конкретном материале. Да и безотносительно к фрейдизму можно ли изучать образ жизни какого-либо народа без учета типичного для него полового разделения труда, полового символизма, брачно-семейных отношений и половой морали? В 20- 30-х годах появляется ряд важных исследований, специально посвященных сексуальному поведению, прежде всего работы английского этнографа и социолога Бронислава Малиновского и американского антрополога Маргарет Мид. Эта проблематика стала гораздо шире освещаться в общих этнографических описаниях и трудах по истории религии и культуры. Между двумя мировыми войнами исследования по социальной и культурной сексологии оставались в общем редкими и разрозненными. После второй мировой войны усилиями этнографов наука обогатилась конкретными сведениями об особенностях полового символизма и сексуального поведения многих народов мира. В связи с этим возникла и насущная потребность в более строгом обобщении данных.
В 1949 г. американский этнограф Джордж Мердок свел материал о способах социальной регуляции полового поведения у разных народов в единые таблицы. К. Форд и Ф. Бич количественно обобщили информацию о сексуальном поведении примерно в 200 человеческих обществах. Сравнительный анализ взаимоотношений полов и их сексуального поведения в 7 различных обществах дала в книге "Мужчина и женщина" М. Мид. Американская антропологическая ассоциация посвятила сексуальному поведению ряд крупных междисциплинарных симпозиумов.
Важное значение имеют статистические кросскультурные исследования проблем пола и сексуальности. Собрав и закодировав наличную этнографическую информацию о различных аспектах жизни 186 человеческих обществ, представляющих все регионы земного шара и разные типы социальной организации (кроме современных индустриальных обществ), ученые получили возможность ее количественной интерпретации. Статистическому обследованию подверглись формы полового разделения труда; различия в способах социализации и в поведении мальчиков и девочек; инициации и обряды перехода, связанные с половым созреванием подростков; нормы, касающиеся добрачных и внебрачных связей; соотношение сексуальных установок и поведения; специфические табу и запреты, касающиеся женской сексуальности, и т. д.
Не отстают от этнографов и социологи. Социология брака и семьи, в рамках которой традиционно изучалось сексуальное поведение,- одна из самых продуктивных отраслей современной социологии. В последние годы не без влияния феминистского движения выделилась в особое направление социология половых ролей, изучающая закономерности полового разделения труда, сдвиги в общественном положении и характере деятельности мужчин и женщин и связанных с этим социально-психологических стереотипах. С 1975 г. в США выходит специальный междисциплинарный журнал "Sex Roles" ("Половые роли"). Собственно сексуальное поведение также стало после Кинзи постоянным предметом социологических исследований.
Социологические и демографические исследования дают конкретную информацию о стиле брачно-семейной жизни в разных социальных средах" динамике сексуального поведения и соответствующих нормативных установок; без такой информации педагоги и врачи обречены работать вслепую, а их деятельность иногда дает результат, противоположный желаемому. Кроме того, такие исследования позволяют проследить общие тенденции развития от поколения к поколению и на протяжении длительных исторических периодов.
Однако систематические социологические исследования появились сравнительно недавно. Для понимания долгосрочных исторических тенденций нужны солидные исторические исследования. До начала 70-х годов XX века история сексуальности и половой любви была представлена главным образом популярными книгами общего характера. В последние годы ею занялись даже профессиональные историки. Их исследования, тесно связанные с историей семьи и брака, охватывают широкий спектр стран и периодов от классической античности и древнего Китая до современности. Исключительно ценную информацию дает историческая демография, прослеживающая вариации рождаемости в динамику внебрачных рождений в разные исторические периоды, например многочисленные труды английского ученого Питера Ласлетта. Заново стала изучаться история эротического искусства и литературы. Появились первые серьезные обобщающие работы по истории девиантных форм сексуальности и множество специальных исследований на эту тему. В связи с возникновением в 60-х годах междисциплинарной истории детства стала интенсивно изучаться также история половой социализации и сексуального просвещения.
Рядом с историей идут литературоведение и фольклористика. В трудах выдающегося советского фольклориста В. Я. Проппа "Мужской дом в русской сказке", "Ритуальный смех в фольклоре", "Эдип в свете фольклора" и других прослеживаются взаимосвязь мотивов рождения и смерти, значение некоторых сексуальных символов в народном творчестве и т. д. М. М. Бахтин в своем классическом труде о Рабле8 исследовал наряду с многими другими вопросами эволюцию образов телесного низа и норм речевой пристойности в средние века и в эпоху Возрождения и т. д.
Короче говоря, нет ни одной отрасли общественных и гуманитарных наук, которая не изучала бы определенные аспекты человеческой сексуальности. Однако, как и в биологических науках, трудностей здесь больше чем достаточно.
В большинстве обществ сексуальность считается делом интимным и не поддается непосредственному наблюдению. Это заставляет ученых прибегать к услугам информаторов и к анализу косвенных данных (мифология, искусство, обряды и т. д.). Поведение, осуждаемое культурой, зачастую скрывается или преуменьшается степень его распространенности; о некоторых аспектах сексуальности говорить вообще не принято. Если информатор рассказывает, что дети рождаются не в результате полового акта, а вследствие контакта женщины с каким-то священным предметом (такие представления существовали у многих народов), этнографу ясно: он имеет дело с мифологическим представлением. Однако как быть, если информаторы отрицают наличие в их обществе гомосексуализма или мастурбации? Действительно ли такие факты им неизвестны или о них просто умалчивают в силу каких-то религиозных или моральных запретов? Сам исследователь-этнограф также не беспристрастен. Задаваемые им вопросы и то, как он их формулирует, тесно связаны с представлениями и нормами его собственной культуры. Преодолеть невольный этноцентризм (склонность воспринимать и оценивать чужие нравы и обычаи по своим собственным привычным стандартам) весьма непросто.
Нельзя не учитывать и многообразие объектов исследования. Далеко не одно и то же изучать: 1) реальное поведение членов данного общества, характерные для них формы сексуальной активности или 2) их установки и ценностные ориентации, то, как они относятся к данным явлениям, или 3) социальные институты, в рамках которых протекает и которыми регулируется половая жизнь, например формы брака и семьи, или 4) культурный символизм, в котором осмысливается значение сексуальности и ее проявлений, например религиозные представления о природе половых различий, сущности полового акта и т. п., или, наконец, 5) обряды и обычаи, посредством которых оформляются соответствующие действия (брачные обряды, инициации, оргиастические праздники) и от которых во многом зависит их значение для участников. Все эти явления одинаково важны и взаимосвязаны, но их изучение предполагает разный круг источников и разные способы интерпретации.
Несмотря на сильные интегративные тенденции, междисциплинарная разобщенность в общественных и гуманитарных науках так же велика, как и в естественных. Один и тот же факт социолог интерпретирует с точки зрения его значения для функционирования данного социального организма, психолог - с точки зрения его влияния на развитие личности, культуролог - с точки зрения его символического содержания и т. д. Однако чем глубже уходят монодисциплинарные исследования, тем сильнее потребность в междисциплинарном сотрудничестве и кооперации наук, причем не только близких, но и принадлежащих к разным отраслям знания. Ни детерминацию половой принадлежности, ни психологию половых различий, ни закономерности сексуального поведения, ни психосексуальные аномалии нельзя понять, оставаясь в пределах одной науки или даже отдельной отрасли знания. Наиболее остро встал этот вопрос в медицине: кто и как должен лечить больных с сексуальными нарушениями, например с расстройством эрекции или эякуляции? Поскольку раньше этим занимались и урологи, и эндокринологи, и невропатологи, и психиатры, долгое время считалось, что сексопатология как особая медицинская специальность вообще не нужна. После того как опыт показал ложность такой установки, на смену ей пришла другая, которую Г. С. Васильченко называет концепцией "комплексного обслуживания": сексопатолог выполняет функции диспетчера, координирующего связи между урологией, эндокринологией, невропатологией и психиатрией. Эта концепция, помимо организационных неудобств, предполагает, что все сексуальные расстройства - нечто вторичное, следствие каких-то других заболеваний, что явно противоречит клиническому опыту. Отсюда следует предложенный Г. С. Васильченко системный подход, предполагающий выделение сексопатологии в особую клиническую дисциплину, которая тесно связана с "материнскими" науками, но не сводится к ним и имеет свой собственный категориальный аппарат, методы и т. д. В последние годы этот принцип официально принят советским здравоохранением и вполне себя оправдывает. В философско-науковедческих терминах речь идет о переходе от монодисциплинарного подхода к комплексному и от него - к интегративно-системному.
Та же тенденция наблюдается и в сексологии. Однако поскольку число дисциплин, подлежащих согласованию, здесь неизмеримо больше, возрастают и методологические трудности. Почти все сексологические исследовательские центры и научные общества Европы и США (самое авторитетное из них - основанная в 1975 г. Международная академия сексологических исследований) давно уже строятся на междисциплинарной основе, объединяя врачей, биологов, психологов и социологов. Наряду с традиционными монодисциплинарными, преимущественно биолого-медицинскими, сексологическими журналами появились мультидисциплинарные издания - "Journal of Sex Research" (с 1965 г.), "Archives of Sexual Behavior" (c 1971 г.) и др. Комплексный характер имеют и важнейшие зарубежные руководства по сексологии. Однако выводы разных наук представлены в них большей частью просто рядом, зачастую даже не сопоставляясь друг с другом. Это порождает у ученых острую неудовлетворенность состоянием теоретической сексологии и высказывания в пользу интегративной тенденции.
В разных странах, в том числе социалистических, существуют различные формы организации сексологии и сексологических исследований. Например, в Германии руководство ими осуществляют совместно Общество социальной гигиены и Общество планирования семьи, в Польше - Польская ассоциация развития семьи. В становлении сексологии и полового просвещения на Кубе важную роль сыграла Федерация кубинских женщин и т. д.
Однако главное, конечно, не организационные трудности, а многоплановость самого предмета сексологии. Современные определения предмета сексологии почти так же широки и энциклопедичны, как во времена И. Блоха. По словам Б. Г. Ананьева, это "изучение закономерностей полового диморфизма в филогенезе - онтогенезе, включая сложнейшие психофизиологические характеристики этого диморфизма у человека, связанные с историей естественного разделения труда, брака и семьи, с воспитанием и т. д.". Д. Мани видит в сексологии науку "о половом диморфизме и дифференциации полов и об эротическом (сексуальном) парном союзе". Хотя он исключает отсюда социальную дифференцировку полов (половое разделение труда), считая, что сексология имеет дело с поведенческо-психологическими и соматическими данными, ее предметная область выглядит достаточно широкой. В зависимости от конкретного предмета и методов Мани различает ряд "научных подразделений" сексологии, таких, как генетическая, морфологическая, гормональная, иейрогормональная, нейро-анатомическая, нейрохимическая, фармакологическая, поведенческая, социокультурная, концептивно-контрацептивная, акушерско-гинекологическая и парентальная (связанная с родительскими чувствами и выращиванием потомства) сексология. Кроме того, разным стадиям жизненного цикла соответствуют эмбрионально-зародышевая, младенческая, детская, подростковая (пубертатная), юношеская, взрослая и старческая сексология. Болгарский ученый Тодор Бостанджиев9 ставит вопрос еще шире, включая в предмет сексологии не только сексуальность, но и весь комплекс социальных взаимоотношений между полами. Однако чем шире трактуется предмет сексологии, тем труднее координировать составляющие ее частные дисциплины, не говоря уже об их интеграции. Мы находимся между Сциллой медико-биологического редукционизма, отрывающего сексуальность от контекста половой дифференцировки и социальных взаимоотношений между полами, и Харибдой "всеобщей схематики", игнорирующей предметную и методологическую специфику конкретных наук. Интегративный подход имеет преимущество перед комплексным только в том случае, если он не декретируется, а вырастает из внутренних потребностей самой науки. Вместо того, чтобы спорить о предмете сексологии и ее соотношении с другими науками, необходимо изучать, как ставится ее проблематика в главных разделах научного знания, составляющих сексологический треугольник - в биологии, общественных науках и психологии.
Заключение
О междисциплинарных связях и исследованиях сейчас говорят много, но нигде, вероятно, их необходимость и плодотворность не выступают так наглядно, как в сексологии. Что общего между физиологией полового возбуждения, социальным поведением животных, древним половым символизмом и семантикой мата в русском языке? Однако оказывается, одна область исследований проясняет вопросы другой. Так, автоматизмы (например, эрекция) приобретают разное значение в контексте видового поведения животных; это последнее позволяет установить некоторые константы психосексуального развития человека, а сравнительно-историческое изучение культурного символизма и соответствующих моральных норм - возможные границы его вариативности.
Пока научная дисциплина неразвита, она обычно тяготеет к упрощенным, монокаузальным объяснениям и сведению сложного к простому и одновременно - к выпячиванию специфики своего предмета вплоть до утверждений о неприменимости к нему общенаучной логики исследования. Например, в ранних сексологических теориях "половые извращения" объяснялись без серьезного соотнесения с "нормальной" сексуальностью, которая большей частью вообще не объяснялась. Вульгарный физиологизм причудливо сочетался здесь с метафизической трактовкой "либидо", напоминающей "теорию" теплорода в физике XVIII века, и наивным морализированием.
По мере созревания науки усложняются ее представления о собственном предмете. В развитии сексологии важнейшую роль сыграло и продолжает играть понимание многоуровневости пола и полифункциональности сексуального поведения. Проблема многоступенчатой детерминации половых свойств первоначально возникла в физиологии как проблема соотношения отдельных подсистем и организма как целого. Затем выяснилось, что эта многоступенчатость имеет свой генетический аспект, отражая последовательность формирования отдельных биологических подсистем. Позже оказалось, что эта закономерность действует и в филогенезе, что половой диморфизм неодинаково проявляется у разных видов и т. д. Связь полового диморфизма с дифференцировкой половых ролей выявила социально-исторический аспект проблемы, обогатив понятие пола рядом новых компонентов. Такая же многоступенчатость обнаружилась и в системе психологической мотивации. Отсюда следует необходимость рассматривать пол и сексуальное поведение на трех автономных уровнях: биологическом, социальном и психическом, каждый из которых имеет свои собственные градации, по которые тесно связаны друг с другом, и потребность в кооперации соответствующих дисциплин и целых отраслей знания.
То же происходит и с проблемой полифункциональности. Ранняя сексология однозначно связывала сексуальное поведение и обеспечивающие его физиологические процессы с прокреативной функцией. Затем выяснилась (прежде всего в нейрофизиологии и нейроэндокринологии) полифункциональность отдельных сексуальных реакций. Сложной оказалась и семантика сексуального поведения на уровне как культуры, так и индивидуальной мотивации (понятие "сексуального сценария" вместо нерасчлененного "полового инстинкта" или "либидо").
Казалось бы, усложнение предмета и методов сексологического исследования должно увеличивать междисциплинарную чересполосицу. В действительности оно усиливает интегративные тенденции науки. Социология и социальная психология, отправляясь от половых различий в социальном поведении мужчин и женщин, а медицинская психология и психиатрия, отправляясь от клиники интерсексуальных состояний, с разных сторон подошли к различению понятий "полового" и "сексуального", а также "роли" и "идентичности". В результате и сексопатология уже не может рассматривать свои проблемы вне системы сексологических категорий, а эти последние- без соотнесения с общими принципами биологии, социологии и психологии. Под влиянием новой социологической и историко-этнографической информации, которую они раньше не принимали в расчет, сексопатологи и психиатры вынуждены пересматривать некоторые свои традиционные представления. В то же время клиника транссексуализма стала бесценной лабораторией для психологов и социологов, изучающих закономерности формирования личности и ее самосознания. Унифицируется не только понятийный аппарат науки, но и ее методологические принципы и критерии оценки данных (вспомним хотя бы критику ретроспективных отчетов о поведении).
В живом процессе взаимодействия наук тон обычно задает та дисциплина, которая в данный момент развивается быстрее и дает больше новых, неожиданных идей и фактов, но в долгосрочной перспективе существует иерархия: науки, предметом которых являются более общие, регулятивные уровни поведения, призваны теоретически интегрировать и координировать данные наук, изучающих более частные процессы и подсистемы. Недаром биологические дисциплины, прежде всего нейрофизиология и нейроэндокринология, все больше ориентируются на теоретические построения психологии, хотя она явно отстает от них по строгости методов. В ряду клинических дисциплин, на стыке которых формируется сексопатология, явно доминирует - и в плане диагностики, и с точки зрения методов терапии - психоневрология, что нисколько не умаляет значения урологии, эндокринологии и гинекологии.
Вместе с тем нужно подчеркнуть, что общенаучная методология содержит в себе не одну, а несколько парадигм и моделей познания. В свете массовых исследований статистического типа клинические исследования, основанные на детальном изучении немногих отдельных случаев, выглядят малонадежным источником знания, но этот метод имеет и свои преимущества. Даже в социологии, не говоря уже о психологии, истории и этнографии, наряду с массовыми обследованиями издавна существует метод монографического изучения отдельных случаев. В последнее время в науках о человеке и обществе все чаще говорят о значении биографического метода, "понимания" и других приемов, которые раньше считались архаичными и ненаучными. Необходимы они и в сфере сексологии. Благодаря совместным, хотя и не всегда координированным, усилиям многих наук мы знаем сегодня о закономерностях половой дифференцировки и сексуального поведения человека неизмеримо больше, чем прошлые поколения. Достаточно назвать такие в полном смысле слова междисциплинарные проблемы, как соотношение биологических и социальных факторов половой дифференцировки; диалектика полового диморфизма и бипотенциальности на разных стадиях развития организма, личности, культуры и общества; стадии и компоненты формирования половой идентичности индивида; роль научения в становлении сексуального сценария и поведения; соотношение половой конституции, сексуального сценария и самосознания; семантика сексуального поведения; взаимодействие и проблема соответствия эротических установок и поведения; половозрастные, культурно-исторические, социальные и индивидуально-типологические вариации человеческой сексуальности; многозначность понятий нормы и патологии; относительность разграничения "сексуальных" и "несексуальных" реакций и привязанностей: когнитивные и аксиологические аспекты сексуальной мотивации и их связь с системой личностных смыслов; особенности мужской и женской сексуальности в контексте психофизиологии и динамики социальных половых ролей; межкультурные вариации и тенденции исторического развития половой стратификации и сексуальной морали; закономерности подбора, адаптации и функционирования супружеской пары и т. д. Многие из этих вопросов 20-30 лет назад даже не возникали либо на них невозможно было ответить средствами науки.
Именно потому, что мы знаем сегодня больше, мы особенно остро осознаем, как мало мы знаем, как отрывочна и несовершенна наша информация. Отсюда следует напряженная теоретико-методологическая рефлексия, выражающая неудовлетворенность науки своим состоянием. Эта взаимная междисциплинарная критика и самокритика исключительно важна и плодотворна и помогает преодолевать односторонность частных точек зрения и увлечений. Кажущаяся неопределенность положений науки - ее сила, а не слабость.
Тем не менее, не следует фетишизировать науку. Как справедливо писал Фуко, "наука о сексуальности" - не синоним и не замена "искусства любви", существовавшего в Китае, Японии, Индии, Древнем Риме или арабско-мусульманских обществах. Древняя эротология была неразрывно связана с этикой, эстетикой и религиозно-философскими ценностями, предлагая своим адептам не столько знания и частные рецепты, сколько общую жизненную философию.
Научная сексология, возникшая в недрах антисексуальной западной культуры, строилась принципиально иначе. Отстаивая свое право на существование, она стремилась как можно более жестко отделить мир сущего от сферы морального долженствования, в которой сексуальности вообще не находилось места, да и сама логика научного познания, построенного по естественно-научным образцам, внутренне тяготеет к аналитическому расчленению предмета, измерительным процедурам и т. д. Этот путь оказался весьма плодотворным. Научные методы не только дают новое знание, но и освобождают нас из-под власти иррациональных табу и стереотипов массового сознания.
В изучении сексуальности наивный методологический натурализм и сциентизм особенно опасны. Уже много раз говорилось о несостоятельности биологического редукционизма. Это касается и статистических обследований сексуального поведения, которые легко превращаются в то, что социологи иронически называют "абстрактным эмпиризмом", когда за обилием "конкретных" цифр скрывается очень абстрактная и условная модель действительности.
Все количественные данные о мужском оргазме, равно как и тезис о его сравнительной "простоте", основываются на молчаливом отождествлении оргазма с эякуляцией. Однако разве тождественны более или менее острое, но сугубо мышечное, локализованное в гениталиях, ощущение, связанное с эякуляцией, физиологический экстаз, сопровождающийся общим расслаблением организма, и полное физическое и духовное слияние мужчины и женщины, самозабвение, чувство полета и прорыва в какое-то иное измерение бытия, сопровождающееся излиянием любви и нежности? Первые два типа переживаний можно измерить и описать объективно как физиологические реакции. Третий, хотя он также связан с физиологическими реакциями и может быть зарегистрирован, например нейрохимически, относится к миру субъективного опыта, который можно выразить только на языке искусства или в религиозно-философских терминах. Недаром в развитых культурах, придающих сексуальности положительную ценность, такая близость расценивается как разновидность духовного откровения, сходного с тем, какое происходит при непосредственном общении с божеством. Если бы мы знали нейрохимию экстатических состояний, она, вероятно, оказалась бы не зависящей от причин и стимулов, вызывающих экстаз. Выразить качество сексуальной жизни и получаемого от нее эмоционального удовлетворения числом эякуляций, как и любыми другими количественными показателями, невозможно, а сравнивать людей по этому принципу бессмысленно, так как индивидуальная удовлетворенность зависит прежде всего от уровня притязаний.
Универсальной, годной для всех, формулы сексуальности нет, так же как формул любви и счастья. Переход от безличного знания к мудрости означает восстановление доверия к самому себе, к своим чувствам, переживаниям, творческим потенциям, рост активного желания быть счастливым и приносить счастье другим. В той мере, в какой наука помогает людям осознать необходимость этого вместо того, чтобы ориентироваться на готовые, усредненные нормы и правила, она тоже выполняет гуманистическую миссию. Изучение человеческой сексуальности начали и осуществляют, преодолевая всяческое противодействие, люди, которые хотят не просто объяснить эту сложную сферу общественной и личной жизни, но и облегчить ее, сделать ее более благополучной и счастливой.
Список литературы
Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. - М.: Художественная литература, 1965.
Бостанджиев Т.А. Секс и сексуальная культура населения. - София, 1983. - 51 с.
Буртянский Д.Л., Кришталь В.В., Смирнов Г.В. Медицинская сексология. - Саратов: Издательство Саратовского университета, 1990. - 272 с.
Общая сексопатология: руководство для врачей / Под ред. Г.С. Васильченко. - М.: Медицина, 1977.
Кон И.С. Введение в сексологию. - М.: Медицина, 1989. - 336 с.
Корольков А.А., Петленко В.И. Норма как закономерное явление. - В кн.: Философские и социально-гигиенические аспекты учения о здоровье и болезни / Под ред. Г.И. Царегородцева. - М.: Медицина, 1975.
Розанов В. Афродита и Гермес. // Весы. - 1909. - № 5.
1 Розанов В. Афродита и Гермес. // Весы. - 1909. - № 5. - Стр. 47. 2 См.: Кон И.С. Введение в сексологию. - М.: Медицина, 1989, Стр. 8. 3 Цит. По Моруа А. Литературные портреты / Пер. с франц. - М., 1970, стр. 190. 4 См.: Корольков А.А., Петленко В.И. Норма как закономерное явление. - В кн.: Философские и социально-гигиенические аспекты учения о здоровье и болезни / Под ред. Г.И. Царегородцева. - М.: Медицина, 1975. Стр. 22-47. 5 См.: Общая сексопатология: руководство для врачей / Под ред. Г.С. Васильченко. - М.: Медицина, 1977. - 487 с. 6 См.: Кон И.С. Введение в сексологию. - М.: Медицина, 1989. Стр. 26. 7 Вероятно, это единственный случай в истории, чтобы 2 тома, состоящие в основном из статистических таблиц, разошлись тиражом более 500 тыс. экземпляров. 8 См.: Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. - М.: Художественная литература, 1965. - 527 с. 9 См.: Бостанджиев Т.А. Секс и сексуальная культура населения. - София, 1983. 3 33

Работа на этой странице представлена для Вашего ознакомления в текстовом (сокращенном) виде. Для того, чтобы получить полностью оформленную работу в формате Word, со всеми сносками, таблицами, рисунками, графиками, приложениями и т.д., достаточно просто её СКАЧАТЬ.



Мы выполняем любые темы
экономические
гуманитарные
юридические
технические
Закажите сейчас
Лучшие работы
 Бухгалтерский учет в промышленности
 Гидротехнические сооружения
Ваши отзывы
Спасибо, все получил. С вами работать просто одно удовольствие, отдельное спасибо за оперативность. Не первый и не последний раз к вам обращаюсь... Кстати, рекомендую Вас всем своим одногруппникам.
Стормовцев Василий

Copyright © www.refbank.ru 2005-2018
Все права на представленные на сайте материалы принадлежат www.refbank.ru.
Перепечатка, копирование материалов без разрешения администрации сайта запрещено.